Нынче приручают к экономике с пелёнок. Из аннотации пособия «Экономические сказки для дошкольников»: «Народная сказка воспитывает у детей такие экономические качества личности, как трудолюбие, бережливость, расчётливость, практичность… На основе известных сказок составляются проблемные ситуации, решение которых способствует развитию у ребёнка логики, нестандартности, самостоятельности мышления…»

Моя цель та же. Только для взрослых и наоборот: детишек учат от простого — к сложному, я же переучиваю от сложного — к простому. А то многие воспринимают экономику не иначе, как Книгу судеб. И, порой, сходят с ума от того, что на экранах мониторов и телевизоров скачут какие-то циферки.

Сразу определимся с понятиями. Я не стану приводить классические определения Валового Внутреннего Продукта, с употреблением наукообразных терминов и формул — для этого существуют другие источники.

В своём собственном Экономическом анти-словаре я даю следующее определение: На эти три буквы посылают, когда хотят продемонстрировать государственную мощь, либо напротив — немощь. Сакрально-фаллический символ, который должен только расти. Доказывает, что коммунизм — полностью «импотентен» из-за отсутствия денежных отношений. Согласно данной теории, три официанта по совокупности, всегда важнее одного повара. Короче говоря, ВВП — это денежная сумма проданного и купленного за год в отдельно взятой стране.

Когда-то государственное могущество определяли показатели объективные — площадь, количество ресурсов, победы в войне, конкретные достижения человеческого прогресса и т. д. Но вот «пришла лягушка и съела кузнеца» — эта детская песенка поможет вам запомнить, с чего всё началось. Только не лягушка, а — «жаба» (так иногда называют жадность). И Кузнеца с большой буквы.

Несмотря на заморское имя, Саймон Кузнец почти наш человек и до того, как перебрался в США, он откликался на Семёна Абрамовича. Родился в Белоруссии, жил на Украине, и даже поработал на большевиков, опубликовав первый научный труд «Денежная заработная плата рабочих и служащих фабрично-заводской промышленности г. Харькова в 1920 г.». Через пару лет эмигрировал в Нью-Йорк через Польшу.

Надо сказать, что Семён Абрамович с детства обожал читать и считать, поэтому в США продолжил любимое занятие. Как известно, если долго мучиться, что-нибудь обязательно получится. У Абрамовича (с ударением на второй слог) получилась… экономика.

Да- да, именно его называют «папашей» экономики как теоретической науки, и «крёстным отцом» ВВП. При этом сам Кузнец (вот умище-то!) скептически относился к «обожествлению», наверное, потому что слишком хорошо знал предмет, которому посвятил всю свою жизнь. Что, впрочем, также не мешало ему сильно заблуждаться.

Однажды он выдвинул гипотезу, получившую название «Кривая Кузнеца», что в странах с «недоразвитой» экономикой неравенство доходов сперва возрастает, но по мере экономического роста, начинает спадать. Увы, реальность его поправила, а нынешнее соотношение между богатыми и бедными например, в США — окончательно «добила». Это для сведения тем, кто с пиететом относится к другому, более известному детищу Кузнеца — созданной им системе ВВП.

До того, как впасть в Великую депрессию в Америке вообще не представляли, насколько они «круты». И никто не представлял. Пока в Департаменте коммерции США (министерстве торговли по-нашему) не решили — так больше жить нельзя. Надо всё измерить и сосчитать в «депрессивном» государстве, а то одни говорят — мы уже выздоравливаем, другие — нам полный конец! И кому тут верить? Правильно — ведущему специалисту Саймону Кузнецу.

Несколько лет (тридцатые годы прошлого столетия) бился Кузнец над проблемой. И, наконец, его осенило — всё же имеет стоимость! Давайте складывать, а иногда и делить. Но не как Шариков «на всех», а, допустим, на некий, придуманный индекс, чтоб было чем ответить на колебания цен. В итоге получим всеобщее «счастье», именуемое «реальным ВВП».

Не менее «коСмична» формула для вычисления «счастья персонального», то есть «ВВП на душу населения», когда сумма цен «бьётся» на количество «едоков». В результате получается … первая «нестыковочка», и какое-нибудь великое царство Люксембург в «подушном исчисление» запросто вырывается впереди планеты всей. Каким, спрашивается, образом?

Для пущей ясности везде станем оперировать долларами США. «Низкопоклонство» объясняется тем, что, во-первых, оттуда всё пошло (ударение на последний слог). Во-вторых, пересчет по курсам валют вкупе с «паритетом покупательской способности» лишь уводит от понимания сути. А она кристальна: ВВП, как система своеобразных координат даёт ЛОЖНОЕ представление о степени могущества того, или иного государства вообще и уровня благосостояния населения, в частности.

Кто не забыл — экономика переводится с древнегреческого «искусством ведения домашнего хозяйства», поэтому объяснимся не на «слонах», а на «мышах». Если экономика действительно наука, как её пытаются изобразить, то от величины показателей, не должен зависеть сам метод. Проще говоря, в математике дважды два четыре, и не важно, перемножаются единицы или триллионы.

Итак, представьте, в одном «домохозяйстве» всё происходит за деньги, которые члены семьи платят друг другу. Жена за доллары варит суп, муж не бесплатно красит потолок, брат за 3 доллара консультирует сестру, что той надеть, дед копает грядки за 15 долларов, а бабка вяжет и продаёт носки, по доллару за штуку. Почему столько? Потому что они все согласны, а у бабки носки дороже просто никто не покупает.

У соседей иной подход — дети хлопочут по хозяйству бесплатно, бабка вместо конечного продукта — пирогов, гонит за деньги сырьё — вишню с яблоками. А отец-вдовец взял, да и женился на служанке, чем по известной иронии Альфреда Софи (про экономку и Париж), ещё больше уронил ВВП.

И хоть участок у них больше (достался в наследство), едят досыта (кого-то, может, и обделяют, но так в семье сложилось), одеваются и не мёрзнут, с точки зрения экономических показателей живут хуже соседей в разы. Как в том анекдоте про армянское радио: армяне лучше, чем грузины! Чем? Чем грузины!

И ничего, например, что консультации по одежде, кроме взбалмошной сестры никому больше на фиг не нужны. Крашеный потолок из дома не вынесешь, приготовленный суп имеет настолько специфический вкус, что его могут кушать только в одной семье. Дед «ломит» за свои грядки непомерную цену, которую ему платят из жалости. А бабка иногда «барыжит» носками, которые ещё не связала («фьючерсы»), хотя аванс уже взяла и в семейную кубышку положила.

Единственное реально сопоставимое — это высокотехнологичный продукт — носки против дешевых яблок, которые вторая бабка не хочет (или ленится) переработать в пироги, тем самым, увеличив прибавочную стоимость. Хотя, с другой стороны, рынок носков более ёмкий, тогда как насыщение яблоками, даже не переработанными, может происходить не в пример дольше. И при резком изменении конъюнктуры — не дай Бог! — катаклизме, носками сыт не будешь.

По версии Международного Валютного Фонда (есть и другие «версии» подсчётов) в 2013 году (специально беру «до санкционный» период) ВВП США составлял 16663 млрд. долларов. России — 3734 млрд. долларов. Когда хотят «унасекомить», то называют подобные пропорции с дрожью в голосе, дескать, мы не просто в опасности, мы гораздо глубже.

При этом структура ВВП примерно следующая. В США доля сельского хозяйства — 1,1%, промышленности — 19,5%, 79,4% - УСЛУГИ.

В России: сельское хозяйство — 4%, промышленность — 36,3%, УСЛУГИ — 59,7%.

Можно ли, а главное НУЖНО ЛИ мериться «услугами», какой юрист «юристее»? И станем ли мы благополучнее, задрав ВВП легализацией проституции и торговлей наркотиками?

Вернёмся к нашим «домохозяйствам». Знаете, как вторым кардинально «улучшить» свои «макропоказатели» по сравнению с первыми? Сжечь дом. Землетрясения, наводнения, пожары — все это требует восстановления и, соответственно, увеличения «финансовых взаимоотношений». Согласно нынешним формулам, катастрофы способствуют экономическому росту. Представляете, как обрадуется вторая семья, такому росту ВВП? Опять напоминаю Альфреда Софи — женитесь на экономке и ваш ВВП упадёт, сожгите Париж и он вырастет.

Полегчает ли бабке, если вырубить её яблони и продать на дрова? С точки зрения ВВП — однозначно. Этот «продукт» всегда поощряет поедание самих себя, лишь бы расти. Правда, вечных двигателей не бывает — но то для физиков, а для экономистов в их «искусстве ведения домашнего хозяйства» возможно всё.

«ВВП на душу населения» определяет состояние души с той же долей погрешности, что и гороскоп. А уж мериться им всё равно, что размером мужского достоинства. При одних обстоятельствах, например, встрече с девушками, размер может иметь значение, при других — встрече с хулиганами — очень вряд ли.

Ну, и в заключение позвольте цитату: «Корреляция между изменениями ВВП и действительным благосостоянием отсутствует. Не надо заниматься спекулятивным теоретизированием». И подпись: Саймон (Семён Абрамович) Кузнец.

Америка могла быть совсем другой, если бы успешно закончился жуткий эксперимент по застройке спальных районов в стиле советского многоэтажья. Вот почему в США так и нет своего Бирюлева, Митина или Шувалово-Озерок.
Мысль о том, что любой человек должен где-то жить, трудно назвать новой. Еще древние афиняне мучительно решали проблемы с жильем для неимущих, и, надо признать, с тех пор человечество не так уж сильно продвинулось в данном вопросе. Только в XX веке, на фоне стремительного роста населения, право каждого на крышу над головой было зафиксировано в большинстве Конституций. И, как водится, не обошлось без множества приключений.

Одним из мировых пионеров в области массового строительства государственного жилья для бедных стали США. Там уже в XIX веке начали создаваться программы жилищной помощи, но серьезно за дело взялись лишь после Великой депрессии. Президент Рузвельт в своем «Новом курсе» уделил особое внимание строительству социального жилья, и уже в первой половине 30-х годов сотни тысяч квадратных мет­ров были предоставлены беднякам — за чисто номинальную арендную плату.
Надо сказать, что домики у Рузвельта получились весьма славные. Это были одноквартирные коттеджики на три-четыре комнаты, с палисадничком и задним двором, с горячей водой и ванной. Стоили они сущие копейки. Для получения права на аренду социального жилья семейству нужно было представить доказательства своей полной нищеты. Мелкие клерки и хорошо оплачиваемые рабочие рыдали кровавыми слезами: они были слишком богаты, чтобы там жить! И в результате служащий или шахтер платили в два раза больше за раздолбанную квартиру с одной раковиной на этаже, а безработный в это время нежился в горячей ванне.

Социальное жилье эпохи Рузвельта


Еще очень долго социальное жилье в США в среднем было гораздо лучше и качественнее жилья коммерческого.

Но, конечно, на всех бедняков коттеджиков все равно не хватало. Поэтому в конце 40-х — начале 50-х годов от коттеджей и таунхаусов отказались. Государство стало строить огромные комплексы социального жилья — целые районы со своей инфраструктурой: дорогами, больницами, школами, магазинами и, разумеется, высотными домами с удобными и дешевыми квартирами, куда и стали переселять бедняг из трущоб.

Одним из таких комплексов стал грандиозный проект «Прюит-Игоу», созданный в Сент-Луисе, штат Миссури. В 1954 году он торжественно распахнул свои многочисленные двери перед новыми жильцами. Тридцать три одиннадцатиэтажных дома, объединенных в одну зону, с рекреационными зелеными территориями вокруг, с небольшими, но уютными и хорошо оборудованными квартирами, с просторными площадями общего пользования.
Прюит-Игоу.
Архитектором проекта стал молодой, подающий надежды американец японского происхождения Ямасаки Минору. Он взял на вооружение принципы Ле Корбюзье: современность, функциональность, комфорт. Первые этажи всех башен были отведены под совместные нужды жильцов; там были подвалы, хранилища велосипедов, прачечные и прочие службы. На каждом этаже имелась длинная и широкая галерея, которая, по мысли автора, должна была стать зоной для общения жильцов. Тут планировалось проводить вечеринки, тут должны были играть дети в дождливую погоду, тут можно было просто прогуляться, если тебе надоело сидеть в четырех стенах. Незадолго до того в Миссури отменили принципы сегрегации (охраняемое законом раздельное проживание белого и черного населения), и комплекс должен был стать не только символом социального благоденствия, но и форпостом интернационализма, терпимости и братства. Ему дали название «Прюит-­Игоу» — в честь героя Второй мировой войны, чернокожего пилота Оливера Прюита и белого члена конгресса от штата Миссури Уильяма Игоу.


Жители трущоб готовятся к переезду в социальное жилье

Обошлась вся эта затея Сент-Луису в 36 миллионов долларов — гигантские средства по тем временам (смело можно умножить на двадцать, чтобы понять порядок затрат).

И в 1954 году тысячи бедных семей из разных трущоб Сент-Луиса въехали в новые прекрасные квартиры. Квартплата была смехотворной. Никакой прибыли, естественно, от проекта не ждали, поэтому жильцы платили только за коммунальные услуги, да и то с серь­езной скидкой.
«Бедность заразна», — писал еще Бальзак, но авторы благородного социального проекта, похоже, никогда не задумывались над смыслом этого предостережения. Левые идеи уже тогда господствовали в образованном обществе, и то, что бедный человек непременно является жертвой жестокого капиталистического мира, считалось аксиомой.
Накорми голодного, одень раздетого, дай крышу над головой бездомному — разве эти правила не должны быть обязательны для каждого порядочного человека? История второй половины XX века, века великих социальных преобразований, показала, что эти замечательные правила нужно применять, только предварительно как следует подумав.

После того как комплекс «Прюит-Игоу» открыл свои двери малоимущим — одиноким матерям, пожилым леди в стесненных обстоятельствах, студентам из бедных семей, — тут же выяснилось много интересных вещей:
— оказывается, пьющие безработные и одинокие матери иногда выращивают сыновей, которые не могут служить украшением общества;
— пожилые леди, оказавшиеся в стесненных обстоятельствах, предпочтут жить хоть на хлебах у внучатых племянников, хоть в богадельне, но только не там, где маленький сыночек одинокой матери запуливает им в лицо их же собственной задушенной кошкой;
— студенткам из бедных семей не нравится, когда их насилуют в лифте, а студенты предпочитают учиться, а не терять зубы, выясняя, кто самый крутой на лестничной клетке.
Вскоре все белое население покинуло «Прюит-Игоу», и теперь на 99,8% комплекс населяли чернокожие жильцы.

Образованные и хоть что-то зарабатывающие чернокожие, впрочем, тоже предпочли там не задерживаться — их расовой солидарности хватало до первых двух мордобоев в подъезде.
Из двух районных школ, к территории которых относился комплекс, вскоре уволились почти все толковые учителя. Тяжело рассуждать про Гамлета и квадратные корни, когда твои ученики в эстетических целях открыто мастурбируют на передней парте.

Выяснилось, что в современном мире многие бедные вовсе не жертвы обстоятельств, а люди, которые не хотят работать, равно как и соблюдать нормы права и приличия. Живя среди более успешных людей, они вольно или невольно подстраиваются под ход жизни вокруг, вяло, но включаются в какую-то полезную деятельность и худо-бедно, но оглядываются на закон. И самым идиотским решением было отправить таких людей жить в окружении им подобных. Почти моментально комплекс превратился в фактически самостоятельное маргинальное государство, где понятия о праве собственности были хуже, чем у бушменов, где к человеку, который пытается зарабатывать на жизнь честно, относятся как к лоху и где насилие является доблестью.